Как голос превращался в царапины
Французский изобретатель Эдуар-Леон Скотт де Мартенвиль хотел не столько сохранить речь для будущего прослушивания, сколько увидеть её форму. Его аппарат — фоноавтограф — улавливал звук через раструб: звуковые волны заставляли колебаться тонкую мембрану, к которой была прикреплена щетинка.
Бумагу покрывали копотью, и щетинка оставляла на ней светлую линию, сдвигаясь вместе с вибрациями мембраны. Так получалась запись звуковых колебаний, похожая на наглядный след голоса. Однако это была не звуковая дорожка для проигрывателя: аппарат не переводил линии обратно в слышимые колебания воздуха.
Записать — не значит воспроизвести
Чтобы вернуть звук, недостаточно оставить на поверхности его след. Нужно, чтобы игла или другой чувствительный элемент прошёл по записи, повторил исходные движения и заставил колебаться мембрану, которая снова создаст звуковые волны. В устройстве де Мартенвиля такой обратной цепочки не было: щетинка служила только для нанесения следа.
Поэтому фоноавтограф был прибором для регистрации и изучения звука, а не диктофоном в современном смысле. Он показывал, что речь можно превратить в физический рисунок, но не позволял услышать её снова.
Голос услышали спустя полтора века
В 2008 году исследователи смогли преобразовать одну из таких записей в звук с помощью цифровой обработки изображения. Они просканировали линии, восстановили ход щетинки и рассчитали, как он должен был звучать. Так выяснилось, что на листе сохранился фрагмент голоса, записанный в XIX веке.
Это стало возможным благодаря тому, что запись пережила создавший её аппарат: бумагу можно было прочитать уже другими средствами. Первый записанный голос вернулся не через проигрыватель, а через изображение и вычисления.
