На премьере Девятой Бетховен слышал музыку лишь внутренне
Когда в 1824 году в Вене впервые исполнили Девятую симфонию, Бетховен уже почти полностью оглох. Он стоял на сцене и дирижировал, но не мог сверять жесты с тем, как звучит оркестр. Это не означало, что он импровизировал вслепую: партитуру — записанный план музыки для всех исполнителей — он знал и мог мысленно представлять звучание произведения.
Два дирижёра — и один общий темп
На сцене Бетховен руководил исполнением вместе с Михаэлем Умлауфом. Умлауф задавал темп, которому могли следовать музыканты и хор; Бетховен отмечал движение музыки и её выразительные перемены, но его жесты не всегда совпадали с тем, что происходило в зале. Исполнителям заранее объяснили, что ориентироваться нужно на Умлауфа.
Так музыка могла оставаться слаженной, даже если композитор не слышал оркестр. Дирижирование — это не только реакция на звук: оно помогает заранее обозначить вступления, темп и характер фрагмента. Бетховен мог опираться на знание собственной партитуры, а музыканты — на дирижёра, которого видели и слышали.
Аплодисменты, которых он не услышал
После исполнения публика устроила овацию, но Бетховен не заметил её. Певица Каролина Унгер повернула его лицом к залу, чтобы он увидел реакцию слушателей. В этот момент обнаружилось главное противоречие вечера: человек, создавший музыку и руководивший её исполнением, не мог услышать ни её звучания, ни восторга публики — только увидеть их последствия.
