Почему обещанная прибыль выглядела убедительнее риска
Новое предприятие часто продавало не готовый доход, а надежду на него: если замысел удастся, вложенные деньги вырастут в цене или начнут приносить прибыль. Для инвестора это означало, что решение приходилось принимать до того, как появлялись надежные результаты. Чем заманчивее звучало будущее, тем легче было недооценить, сколько времени и средств потребует запуск — и удастся ли он вообще.
Аристократы могли вкладывать большие суммы, но само происхождение капитала не делало их опытными оценщиками каждого предприятия. Если вокруг замысла возникал ажиотаж, интерес других вкладчиков мог выглядеть подтверждением его надежности, хотя все они могли опираться на одно и то же обещание, а не на доказанный доход.
Почему убыток было трудно отыграть
Деньги, вложенные в предприятие, уже нельзя было просто вернуть по требованию: их могли потратить на его устройство, а доход зависел от будущего успеха. Поэтому между обещанием прибыли и возможностью получить назад вложенное существовала важная разница. Прибыль обещали заранее; возврат денег не был гарантирован.
Когда энтузиазм спадал, новые вкладчики переставали поддерживать замысел, а прежние обнаруживали, что продать свою долю или дождаться дохода не так просто. Так риск превращался в состояние: потерять можно было сразу крупную сумму, а возместить ее — лишь при успехе предприятия, которого еще предстояло добиться.
