Когда суды затихают, страх не исчезает
Преследование за колдовство не сводилось к судебным процессам. Даже когда крупные волны разбирательств сходили на нет, представление о ведьме как о реальной угрозе могло сохраняться в местных общинах. Для этого не требовались ни судья, ни доказательства в современном смысле: подозрение, подхваченное соседями, само становилось поводом для насилия.
Случай Марджери Бартон показывает разницу между судебным преследованием и расправой. В 1650 году её обвинили жители местности и убили. Это не означает, что обвинение было признано судом или что её казнили по приговору: речь идёт о насилии со стороны местных жителей. Утихание громких процессов не было концом веры в колдовство — и не гарантировало безопасности тем, кого объявляли ведьмами.
Как подозрение превращалось в смертельную угрозу
Обвинение в колдовстве позволяло объяснить беду через образ скрытого виновника. Но объяснение не становилось доказанным фактом: оно отражало страхи и убеждения обвинителей. Когда группа людей принимала такое подозрение за истину, обвиняемая могла оказаться под угрозой ещё до любого официального разбирательства.
В этом и состоит важное последствие истории Бартон: прекращение больших кампаний преследования меняет масштаб насилия, но не обязательно его источник. Угроза могла переместиться из зала суда в саму общину — туда, где подозрение легче всего превращалось в расправу.
