Покупали не штат, а уже сложившуюся сеть
У мессенджера стоимость не определяется числом офисов и сотрудников. Важнее, сколько людей им пользуются и насколько их повседневное общение уже зависит от приложения. К моменту сделки WhatsApp соединял сотни миллионов пользователей: каждый новый участник делал сервис полезнее для тех, кто уже был в нём, потому что там оказывалось больше друзей, родственников и коллег. Так работает сетевой эффект.
Создать похожее приложение можно было сравнительно быстро; заново собрать в нём такую плотную сеть контактов — гораздо труднее. Пользователям пришлось бы убедить знакомых перейти вместе с ними, а конкуренту — одновременно переманивать целые круги общения. Facebook получал не просто программу, а готовую привычку пользоваться ею.
Цена за будущее, а не за текущую выручку
Небольшая команда и скромный доход не обязательно означают низкую ценность бизнеса. Покупатель мог платить за то, что сервис уже достиг огромного масштаба, продолжал расти и давал доступ к аудитории, за которую иначе пришлось бы конкурировать годами. Для Facebook сделка также означала, что быстро набирающий популярность мессенджер не станет самостоятельным соперником.
Это не следует сводить к покупке «данных для рекламы». Сеть контактов — информация о том, кто с кем может общаться; она не равна содержанию личных сообщений. Важнейшим активом WhatsApp была сама возможность связаться с огромным числом людей в привычном для них приложении. А цена в 19 миллиардов долларов отражала ожидания от масштаба и будущей стратегической ценности сервиса, а не только его тогдашние доходы.
Именно поэтому десятки сотрудников могли стоить покупателю больше, чем крупная компания с куда большим штатом: они управляли продуктом, которым уже пользовались полмиллиарда человек.
