Галилей и Кеплер занимались и астрономией, и астрологией. Граница между наблюдением законов физики и предсказаниями судьбы оформилась лишь в эпоху Просвещения, в XVII веке.

Когда расчёт планет служил двум занятиям

Для астролога и астронома начинать приходилось с одного и того же: определить, где находятся Солнце, Луна и планеты. Астроном использовал наблюдения и вычисления, чтобы описать их движение; астролог толковал расположение небесных тел как знак земных событий или характера человека. Поэтому навыки и инструменты пересекались, хотя выводы из них были разными.

В Европе XVII века небесная механика ещё не стала отдельной от астрологии частью культуры. Галилей составлял гороскопы, а Иоганн Кеплер зарабатывал, в частности, составлением астрологических прогнозов. При этом Кеплер относился к привычным толкованиям критически и пытался связывать влияние небесных тел с природными причинами. Для учёного его времени астрономические расчёты могли быть и исследованием природы, и оплачиваемой практической работой.

Граница возникала постепенно

Разделение не произошло в один день и не было простым запретом, введённым Просвещением. По мере развития точных наблюдений и физики всё большее значение получали объяснения, которые можно было проверять расчётами и сопоставлять с движением планет. Предсказания судьбы опирались на другую логику: небесной конфигурации приписывали смысл для жизни отдельного человека.

Так постепенно закрепилось различие между астрономией как исследованием небесных тел и астрологией как системой толкований. Раньше один и тот же специалист мог вычислять орбиту и составлять гороскоп — но проверялись эти занятия совершенно по-разному.