Дом как лаборатория общения
В середине 1960-х нейрофизиолог Джон Лилли исследовал, можно ли наладить двустороннее общение с дельфинами. В его лаборатории в Виргинских островах для этого устроили затопленное помещение: человек мог жить рядом с дельфином, а не только приходить к нему на короткие занятия. Маргарет Хоу Ловатт провела там около полугода с молодым самцом по имени Питер.
Она произносила английские слова, повторяла их и поощряла попытки дельфина подражать человеческой речи. Такой метод опирался на заметную способность дельфинов копировать звуки, но между подражанием и языком — большая разница: узнаваемый звук ещё не означает, что животное понимает слово и использует его с тем же смыслом, что человек.
Почему слова не складывались в речь
Дельфин не произносит звуки так, как человек: у него нет человеческого речевого аппарата, а звуки он производит главным образом с помощью воздушных структур в области дыхала. Поэтому повторить голосовое звучание английских слов для него было физически трудно. Даже если отдельная попытка напоминала слово, из этого нельзя было заключить, что Питер освоил английскую речь.
Проект связывали и с необычным опытом: Лилли давал дельфину ЛСД, рассчитывая проверить, повлияет ли препарат на взаимодействие. Однако сам по себе препарат не мог устранить разницу в способах производства звука или превратить подражание в понимание языка.
Что осталось от эксперимента
Питер так и не заговорил по-английски. Необычный формат позволил исследовать, как тесное повседневное общение влияет на поведение дельфина, но не дал основания считать, что животное способно освоить человеческую речь. Главный предел опыта был не в том, что дельфину просто не хватило повторений: учить его говорению означало требовать действия, для которого его тело и система звуков не приспособлены.
