Чуть подробнее
Для сирийских мистиков VII века хранение молчания было не просто обетом, а онтологическим прыжком с высоким риском. Исаак Сирин довел практику «шелья» (безмолвия) до таких крайностей, что удалился в пустыню и, как сообщается, ослеп от невероятной интенсивности своего эзотерического плача. Это светоносное молчание было не отсутствием шума, а сокрушительным физическим столкновением с божественной энергией, при котором ум прекращает все функции, замораживая практикующего, пока божественный свет подавляет чувственное восприятие.
