Чуть подробнее
Представьте пропитанный грязью ужас окопной жизни: бесконечные обстрелы, морозные ночи и долг, который ощущался как плен. Некоторые солдаты, отчаянно пытаясь вырваться, ставили целые пьесы сумасшествия — дрожа, бредя или глядя в пустоту — надеясь, что их игра принесет освобождение. Это был театр, рожденный из выживания, причудливый бунт против долга, который больше не ощущался человечески возможным. И эхо звучит сегодня, когда люди выгорают под более тихим, но неумолимым давлением. Костюм «безумия» исчез, но история осталась: люди будут искажать саму реальность, когда побег ощущается как выживание.
