Как рассказ становился линией на карте
Карта часто создавалась не по единому обследованию, а путём сведения разнородных сведений. Картограф мог располагать промерами и наблюдениями для одних участков, а для других — только рассказами тех, кто проходил рядом. Сообщение о земле за горизонтом или о береговой линии, увиденной издали, приходилось превращать в знак: очертание, остров или подпись. На бумаге догадка уже выглядела так же убедительно, как измеренный берег.
Копия сохраняла не только сведения, но и их неопределённость
Когда новую карту строили на основе старой, её составитель нередко наследовал готовые очертания, не зная, откуда взялась каждая линия. Исправить их можно было, если появлялись новые наблюдения; иначе удобнее было оставить знакомую деталь, чем заново проверять её в море. Так одна ошибка могла пережить несколько перепечаток, а повторение придавало ей вид подтверждения — хотя карты могли восходить к одному и тому же рассказу.
Это не означало, что картографы без разбора верили любому слуху. Они работали с неполными и неравноценными сведениями, а сама карта обычно не показывала читателю, где заканчиваются наблюдения и начинается предположение. Поэтому старый атлас мог быть не только изображением мира, но и следом того, как информация переходила от очевидца к переписчику — теряя по дороге свою степень достоверности.
