Заложники иногда развивают психологические связи со своими похитителями как стратегию выживания, что массовая культура романтизировала как стокгольмский синдром, несмотря на то,…

Заложники иногда развивают психологические связи со своими похитителями как стратегию выживания, что массовая культура романтизировала как стокгольмский синдром, несмотря на то, что это глубоко травмирующая связь на почве травмы; когда человек сталкивается с абсолютной беспомощностью и постоянной угрозой смерти, человеческий мозг справляется с этим, интерпретируя базовые условия выживания, такие как стакан воды, как акты глубокой доброты; этот отчаянный неврологический маневр заставляет жертву сопереживать своему обидчику, просто чтобы не сойти с ума от ужаса ситуации; к сожалению, эта же динамика объясняет пугающее количество современных токсичных отношений и корпоративных лояльностей, где люди защищают ужасных боссов и ужасных партнеров просто потому, что они иногда воздерживаются от того, чтобы быть абсолютными монстрами день-другой.