Почему врачи обратились к лобным долям

В первой половине XX века у психиатрии было мало способов помочь людям с тяжёлыми психическими расстройствами. Некоторые пациенты годами жили в больницах, а лечение часто не позволяло уменьшить мучительные симптомы. Португальский невролог Антониу Эгаш Мониш предположил, что можно изменить состояние пациента, нарушив связи между лобными долями и другими отделами мозга. Лобные доли участвуют, среди прочего, в планировании, контроле поведения и оценке последствий поступков.

Так появилась префронтальная лейкотомия — операция, при которой повреждали проводящие волокна, связывающие эти области. Позднее широкое название «лоботомия» стали применять к разным операциям такого типа. Идея состояла не в удалении всей лобной доли, а в изменении проходящих через неё нервных связей.

Облегчение симптомов ценой изменений личности

После операции некоторые пациенты становились спокойнее, а поведение, которое окружающие считали тяжёлым или неуправляемым, могло ослабнуть. Но это не означало, что болезнь была устранена: порой человек просто утрачивал часть энергии и инициативы, с которыми проявлялись и симптомы, и обычная жизнь.

Повреждение таких связей могло затронуть способность планировать и принимать решения, сдерживать импульсы, испытывать эмоции и поддерживать отношения. Последствия различались, но могли быть необратимыми. Поэтому внешнее спокойствие не всегда было признаком выздоровления — иногда оно отражало утрату важных способностей.

Почему метод получил признание

В 1949 году Мониш получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине за открытие терапевтического значения лейкотомии при некоторых психозах. Награда отражала надежды эпохи: операция казалась возможным выходом там, где другие методы не помогали. Она не означала, что вмешательство было безопасным или подходило всем.

История лоботомии показывает, насколько трудно оценить лечение, когда заметное уменьшение симптомов достигается вместе с изменением самого человека. Цена вмешательства могла быть не в отдельном побочном эффекте, а в том, что пациент становился менее способным хотеть, выбирать и действовать.