Реактор проверял не тягу, а защиту экипажа
Чтобы понять смысл полётов NB-36H, полезно разделить две задачи: поднять реактор в воздух и заставить его двигать самолёт. Испытательная машина решала только первую. Её собственные двигатели обеспечивали взлёт, полёт и посадку; ядерная установка не была частью силовой системы и не передавала двигателям энергию.
Реактор включали во время испытаний, чтобы проверить, насколько хорошо самолёт защищает экипаж от радиации. Защита — это не просто толстая стенка вокруг установки: важно было выяснить, достигает ли излучение кабины, пока реактор работает и самолёт находится в воздухе. Поэтому экипаж размещался в специально защищённой кабине, а сам реактор оставался отдельным испытательным грузом.
Почему реактор не мог просто заменить двигатели
В проекте ядерного самолёта реактор должен был нагревать воздух, который затем выбрасывался бы назад и создавал тягу. Для этого требовалось соединить источник тепла с воздушным потоком двигателя — совсем не то же самое, что взять обычный самолёт и поставить в него работающий реактор.
Но такая схема ставила перед конструкторами трудный обмен: защита от радиации добавляла массу, а тяжёлую защиту нужно было нести в каждом полёте. Одновременно требовалось уберечь экипаж и добиться, чтобы установка работала достаточно надёжно. Испытания NB-36H позволяли изучать один из этих вопросов — защиту — без риска проверять ядерную тягу на самолёте.
Летающая лаборатория, а не ядерный авиалайнер
Самолёт показывал, что реактор можно перевозить и запускать в полёте, но не доказывал, что он пригоден для практического использования как двигатель. Разница была принципиальной: NB-36H мог вернуться на обычных двигателях, даже если ядерная установка не давала ему никакой тяги. Реактор летел вместе с самолётом, но оставался пассажиром — и именно это позволяло исследователям изучать опасную технологию, не доверяя ей управление полётом.
