Язык начинался не с сюжета
Для Толкина вымышленные языки были не набором звучных слов, добавленных к уже готовому миру. Он придумывал их как системы: с собственными звуками, грамматикой и историей изменений. Поэтому язык должен был не просто казаться древним — его форма должна была подсказывать, кто на нём говорит и как он развивался.
Латинское влияние в этом замысле было не только вопросом отдельных заимствований. Толкин стремился отделять созданные языки от узнаваемой латинской окраски и строить для них собственную языковую родословную. Однако это не означало механического запрета на всё похожее: в звучании и устройстве его языков можно найти разные реальные источники. Например, на квенья повлияли финский и латинский, а на синдарин — валлийский.
Звучание задавало облик народа
Толкин выбирал не «самые фантастические» звуки, а сочетания, которые вызывали нужное ему ощущение. Квенья задумывался как торжественный и мелодичный язык, синдарин — более подвижный и согласный. Чтобы получить такой эффект, писатель менял звуковые правила и придумывал, как слова преобразуются со временем, как это происходит в настоящих языках.
Так вымышленные народы получали не только названия, но и следы прошлого: родственные формы, устаревшие слова и различия между языками. Именно поэтому работа над языками могла влиять на устройство мира и его историю. Удаление латинской окраски было частью более широкой задачи — сделать так, чтобы язык казался наследием отдельной культуры, а не английским текстом, переодетым в незнакомые слова.
