Почему шаттл заходил на посадку как планер
На орбите шаттл не мог просто включить двигатели и вернуться к аэродрому по обычной схеме. Для входа в атмосферу он разворачивался и коротко включал двигатели, чтобы замедлиться и сойти с орбиты. Затем начинался спуск: плотнеющий воздух постепенно тормозил аппарат, а крылья создавали подъёмную силу и позволяли управлять траекторией.
Но крылья не давали возможности поддерживать полёт бесконечно. На малой высоте шаттл уже был тяжёлым планером, который терял скорость и высоту, а не самолётом, способным снова набрать их тягой. Поэтому после начала финального захода экипаж должен был попасть на полосу с первой попытки.
Посадка требовала точного расчёта
Обычный самолёт может добавить мощность, уйти на второй круг и попробовать снова. Шаттл такой возможности не имел: его двигатели не предназначались для полёта у земли, а запаса тяги и топлива для повторного набора высоты не было. Если заход складывался плохо, исправлять траекторию можно было лишь ограниченными манёврами рулевыми поверхностями и изменением крена.
Заранее рассчитывали и место посадки. Слишком ранний заход мог закончиться нехваткой высоты до полосы; слишком высокий — потребовал бы резкого снижения скорости и точного вывода аппарата на нужную траекторию. В плотной атмосфере шаттл мог выполнять повороты и корректировки, но каждый манёвр расходовал высоту и скорость, которые уже нельзя было вернуть.
Полоса становилась частью космического полёта
Поэтому возвращение планировали не как обычное приземление с запасным вариантом, а как непрерывный путь от схода с орбиты до касания. Погода, состояние полосы и точность расчётов имели особое значение: решение о месте и времени посадки принимали до того, как шаттл оказывался на финальном снижении.
Для экипажа полоса была не местом, куда можно вернуться после неудачного захода, а конечной точкой заранее рассчитанного спуска. После касания оставалось затормозить аппарат — и только тогда полёт действительно завершался.
