Как сатира превратилась в политический скандал
Речь шла не о Вилли Брандте, будущем канцлере ФРГ, а об Эрике Брандте — шведском депутате-социал-демократе. В январе 1939 года он предложил кандидатуру Адольфа Гитлера на Нобелевскую премию мира. Это был демонстративный политический жест, а не признание заслуг нацистского лидера.
Непосредственным поводом стала номинация британского премьер-министра Невилла Чемберлена, связанная с Мюнхенским соглашением 1938 года. Чемберлен представлял соглашение как способ сохранить мир, но уступка Гитлеру и передача Германии Судетской области вызвали резкую критику. Брандт решил довести логику такой похвалы до абсурда: если умиротворение агрессора заслуживает премии, то почему бы не выдвинуть самого агрессора?
Номинация — ещё не награда
Выдвижение кандидата не означало, что Нобелевский комитет одобрил его действия или включил в число главных претендентов. Это было предложение, которое имели право подавать уполномоченные номинаторы; решение оставалось за комитетом. Но публичное объявление Брандта быстро затмило эту формальную разницу: для многих сама связь имени Гитлера с премией мира выглядела оскорбительной.
Возмущение оказалось настолько сильным, что Брандт отозвал предложение. История показала, насколько рискованна политическая сатира, когда она использует официальный символ: задуманный как насмешка над представлением о «мире» через уступки, жест стал отдельным скандалом. А спор о кандидатуре Чемберлена остался на заднем плане.
