Крыло было тканевым — но не мягким
На ранних самолётах ткань натягивали на каркас крыла и пропитывали специальным составом. После обработки она становилась тугой, водостойкой и гладкой: это была рабочая наружная поверхность крыла, а не свободно болтающееся полотно. Поэтому загрязнение на ней могло мешать не только обзору, но и состоянию покрытия.
У открытой кабины не было стекла, отделявшего пилота от ветра. Если на крыло попадали масло или другой налёт, лётчик мог попытаться убрать его прямо в воздухе, высунувшись наружу. Речь шла не о полноценной уборке всего самолёта, а о рискованной попытке справиться с загрязнением на ходу.
Поток воздуха превращал уборку в риск
Встречный воздух давил на тело и одежду; удержаться и точно провести рукой по поверхности было трудно. Любое движение требовало осторожности: пилоту нужно было не потерять контроль над самолётом и не сместиться так, чтобы достать до движущихся частей или повредить покрытие крыла.
На земле ту же работу можно было выполнить спокойно и тщательно. В полёте же высунуться из кабины означало на время обменять устойчивое положение и свободу движений на возможность добраться до пятна. Именно поэтому этот эпизод — не пример обычного обслуживания, а напоминание о том, насколько открытыми и уязвимыми были кабины ранних самолётов.
